Творчество Вольфганга Амадея Моцарта невероятно многогранно и требует особого отношения во время исполнения его произведений. Если учитывать характер стиля, где всякая гармоническая составляющая является лишь песчинкой на фоне всевозможных деталей и всего разнообразия мельчайших штрихов, то можно прийти к выводу, что правильно исполнить хоть одну вариацию, учитывая всё, что под силу нашему мастерству и опыту – задача нелегкая даже для проницательнейших музыкантов. Самая несущественная ошибка в построении фраз, лиг, даже в обычной связи двух соседних нот, самая ничтожная оплошность в темпе достаточна для полного разрушения всей картины произведения.

И, действительно, слушая Моцарта, лично я впадаю в неиссякаемую глубину сомнений: вместо того, чтобы наслаждаться гармонией этой музыки, я непроизвольно слежу за всеми деталями. Увы, почти всегда я испытываю смешанные впечатления от услышанного. Часто бывает, что в целом исполнение мне понравилось, но из-за какой-то мелочи я теряюсь и отказываю ему в достоинствах.

Нетрудно прийти к выводу, что идеального исполнения произведений великого классика ждать не следует. Однако самое болезненное заключается в том, что, если, к примеру, в произведениях Листа личная инициатива музыканта несколько «чинит» проблему, то при исполнении Моцарта любое отклонение от строгих классических норм более, чем на допустимую меру, равноценно катастрофе и непрофессионализму. Вот, кстати, ещё одна причина, почему исполнять Моцарта иногда труднее, чем фортепианную музыку композиторов-романтиков.

Существует немало изречений, трактатов, всевозможных мастер-классов от авторитетов исполнительского искусства, адресующих нас к этому вопросу, и, конечно, с ними следует ознакомиться. Но изучив их, читатель ещё больше убедится в том, насколько трудно разобраться в музыке, построенной, казалось бы, из простого гармонического оборота «T-S-D-T». Количество противоречий в трудах самых достойных исполнителей и педагогов касательно педализации, исполнения лиг, характеристики стиля, метода занятий и многих других вопросов поражает.

Но не следует полагать, что перед нами нерешаемая задача. На мой взгляд, самое большое удовольствие от процесса анализа всякого исполнения состоит как раз в том, чтобы, копаясь во всевозможных деталях и находя (часто противоречивые) мысли великих музыкантов по поводу интересующих Вас камней преткновения – изобретать свой путь к достижению некоего эталона, к выполнению требований, которые без устали возлагает на нас Моцарт в своих произведениях. И сколь бы ни были недосягаемы пределы совершенства, мы не должны отчаиваться – по мере своих возможностей, я уверен, мы найдём способ воплотить в полной мере то, что зовётся музыкой.