19 января в Новой Опере состоялась первая в 2026 году премьера, открывшая традиционный Крещенский фестиваль — это опера Н.А. Римского-Корсакова «Царская невеста». Премьера была посвящена 80-летию со дня рождения отца-основателя театра, выдающегося дирижёра Е.В. Колобова.

Новая Опера начинает год с весьма популярной, прижившейся на сценах русских театров оперы. Крайне редко бывает, что один и тот же шедевр можно услышать во всех главных оперных театрах столицы. В контексте творчества Н.А.Римского-Корсакова это определенно успех. Он добился его вопреки тенденциям, свойственным тому направлению развития оперного искусства, которое в «Могучей кучке» было представлено произведениями Мусоргского и которое видело в качестве единицы строения оперы непрерывную сцену без членения на арии и речитативы, примером чего может служить «Борис Годунов». Безусловно, Николаю Андреевичу тоже было свойственно опираться на этот тип музыкальной драмы, утверждение его в поздние годы творчества ещё более очевидно. Но композицию оперы по драме Л.Н. Мея Римский-Корсаков видел по-другому — с классическими оперными формами. Он даже сочинил по этому поводу юмористическое стихотворение, включив его в письмо к своему другу-либреттисту В.И.Бельскому:

Эту «музыкальную правду» и попытались воплотить на сцене театра Новая Опера, приурочив к знаменательной дате  — дню рождения Е.В. Колобова. Для Колобова «Царская невеста» была одной из самых любимых опер. Он даже свою дочь назвал Марфой в честь главной героини «Царской невесты». И по словам руководителя театра А.А. Гетьмана, который произнес перед спектаклем вступительное слово, Колобов мечтал поставить эту оперу на сцене своего театра, но не смог. Спустя 2 года после его кончины, в 2005 году его мечту осуществили режиссёр Юрий Грымов и дирижёр Феликс Коробов. Через 20 лет постановку решили заменить на более свежую, и на этот раз был приглашен режиссёр Евгений Писарев, художественный руководитель Театра им. Пушкина с его командой, а музыкальным руководителем спектакля стал Дмитрий Лисс. Громкие имена на афише сразу дают представление о масштабе события. Но с первой минуты нахождения в зале ощущается исключительная камерность и в сценическом, и акустическом планах (сам Колобов хотел сделать сцену театра небольшой для лучшего контакта дирижёра и артиста).

В сценографии оперы нет колоритных купеческих домов, блестящих царских палат — все сводится к минимализму. При этом художественное решение спектакля выдержано в едином колорите. Если на сцене театра Станиславского и Немировича-Данченко в версии Дмитрия Белянушкина «Царская невеста» выглядит серой, здесь — коричнево-рыжей, цвета ржавчины. Особенно ярко на переднем плане выделяется передвижной мост-лестница, выполняющий различные функции в картинах спектакля — например, это место для наблюдения, по большей части предназначенное для Любаши. Без этого элемента декорации спектакль был бы скучным, ведь на заднем плане кроме большого дерева и краснокирпичных кремлевских стен нет ничего, а в первой картине на фоне чёрной стены и мебель не заметна. Так спектакль и прошёл — без смены декораций, с преобладающей статикой. Кстати, до такого холодного бесстрастия всех персонажей никто и не додумывался, а это кажется уместным для героев «опричнины». В этой статике чувствовались черты барочной драматургии, неожиданно пришла даже такая мысль: «Неужели Евгений Александрович решил уподобить «Царскую невесту» операм Вагнера и самого Римского-Корсакова позднего периода – «Парсифалю» и «Сказанию о невидимом граде Китеже»?

Возможно, скованность артистов на сцене была обусловлена тем, что режиссёр поставил им задачу выглядеть «одинаковыми с лица», чтобы на их фоне выделялась тревожность Любаши в замечательном исполнении Анастасии Лепешинской, с наполненным страстью тембром. Но мне кажется, что персонажам оперы Римского-Корсакова свойственна индивидуальность, у каждого она по-своему уникальна. В спектакле же энергетика пропадает, когда в массовых сценах характер героя не противопоставляется толпе, и иногда даже главные действующие лица выглядят как артисты миманса. Сольные и ансамблевый сцены смотрелись более удачно.

При таком сценическом решении положение спасает музыкальная часть, а точнее «музыкальная правда» и дирижёр Дмитрий Лисс с оркестром театра. В общении дирижера с оркестром, хором и вокалистами рождалась настоящая химия. Всю энергию, пафос и самое главное красоту воспроизводил он и его коллеги. Дмитрий Ильич — выдающийся музыкальный художник этого спектакля, в акустически идеальном зале был слышен каждый мелкий, но эффектный нюанс, и музыка лилась как бальзам на душу. Не могу пройти мимо шикарных ансамблей и музыкально-эталонной работы хора, особенно ярко звучал финал 2-го акта — песня опричников «То не соколы».

Что касается персонажей, то кроме Любаши стоит отметить Григория Грязного в исполнении баритона Чингиса Баирова, участника Молодёжной оперной программы Большого театра. В нем ощущается талант и музыкальность, но, возможно, в силу отсутствия опыта в ансамблях его роль казалась второстепенной. Крепким и ярким голосом заслонял Грязнóго Собакин в исполнении Владимира Кудашева: среди всех он выделялся артистизмом и творческой зрелостью. Несколько тускловато, но ангельски чисто звучал голос Марии Буйносовой, исполнявшей роль Марфы. У неё также был контрастный по отношению к другим серебристо-белый костюм, и на сцене она казалась поистине невинной. Драматургически правильно, по моему мнению, выстроена роль Ивана Лыкова в исполнении тенора Алексея Неклюдова. Развитие его персонажа чувствовалось в каждом движении, а голос с каждой новой сценой становился увереннее. Весьма запоминающимся тембром обладает Константин Федотов.  Но его настолько правдоподобно загримировали для роли Малюты Скуратова, что по голосу даже не сразу узнаешь. Он старался показать всю свою суровость, правда неудачно закончил реплику в конце 3-го акта на верхней ноте «ми». Не менее запоминающимся был Максим Остроухов в роли Бомелия. Его богатая актёрская природа очень заметна, особенно поразила гениальная сцена с Любашей во 2-ом акте, где не нужны лишние «телодвижения», выразительности самой ситуации и музыки достаточно, чтобы понять весь кошмар героини.

Так или иначе, премьера имела огромный резонанс. Были и зрители, не выдержавшие накала страстей и ушедшие в перерыве. Для постановочной команды это повод доработать начатый грандиозный материал, и в первую очередь я бы посоветовал дополнить спектакль завораживающей актёрской игрой. На данный момент это может быть еще сыро, но со временем, уверен, лучшей интерпретации «Царской невесты», чем эта, в Москве долго не будет.